Умереть — значит присоединиться к большинству.

У счастливого недруги мрут,
У несчастного друг умирает.

Надеюсь, ты меня помнишь, но если начнёшь забывать, как я выглядела или какой у меня голос или ещё что-нибудь, это ничего. Помни только саму любовь. Остальное не важно.

Чувство упущенной жизни превращает смерть во врага, а умирание — в муку.

Я знаю, что смерть сама по себе никак не связана с внежизненной областью, ибо дверь есть лишь выход из дома, а не часть его окрестности, какой является дерево или холм. Выйти как-нибудь нужно, но я отказываюсь видеть в двери больше, чем дыру…

Умирая, мы, по крайней мере, перестаем противоречить себе.

То, что ты видишь, всегда может оказаться последним.

Нет, он был лучше. Но он думал, что со мной всё кончено, раз я ранен и рукой шевелить не могу. Он никогда не понимал, что раньше смерти сдаваться нельзя.

В юности мы живем так, будто бессмертны. Знание о том, что умрем, вьется над нами, как лента серпантина, не задевая.

Мне хочется крикнуть ему через пропасть прошедших лет… но время могут преодолевать только голоса мёртвых.

У сна и у смерти общая черта состоит в том, что и тот и другая предоставляют своим постояльцам отдельные комнаты. Туда никого не возьмёшь с собой.